*  *  *

Брошен идол Перуна

в Днепровские воды белесые,

И разрушены капища

древних славянских богов,

И закрыта навеки нам

 вещая книга Велесова,

Потому что не стало у русичей

мудрых волхвов.

 

То, что князю позволено,

будет позволено хаму.

И пророки придут к нам

из лживых и алчных гостей,

И разрушим мы сами  

и светлые души, и  храмы,

И засеем Россию мы

 грудами белых костей!

 

Из глупцов и подонков

нам будут навязаны идолы,

И восславим мы низкое,

западной моде под стать.

Словно, дикие,

мир мы впервые увидели

И, катящихся в пропасть,

безумно хотим обогнать!

 

Видно, богом нерусским

судьба для Руси уготована!

И – молись, не молись –

всё равно получается шиш!

Ты в берёзах своих,

как Христос в пелены забинтована,

Ты в сугробах своих,

словно в саване белом лежишь.

 

Всё лежишь ты

и молишь у Бога спасения.

Но к лежащей тебе

оно вряд ли когда-то придёт,

Потому что суббота

стоит впереди воскресения,

Но сначала распятие

в пятницу страстную ждёт!..

 

Смута новая

бременем тяжким навалена!

И опять не понять нам:

где правда святая, где ложь!

Русь моя!

            Сколько раз уж тебя распинали, но –

Ты по-прежнему  слепо

к  Голгофе  последней идёшь!

 19 апреля – 24 мая 2003 г. 

Деды

Рано спозаранку

Бондарь брал киянку,

Бондарь бочки колотил,

Прибаутки заводил:

 

«А вот бочки новые,

Еловые да дубовые,

Берёзовые да сосновые –

Без щелочки!

Не бочки, а девки-целочки!

Налетай!..»

 

Кузнец в кузне не дремал,

Все кувалдой поддавал.

 

В горне искры разгорались,

Сипло ухали меха.

Ох, и ловко получались

Топоры и лемеха!

 

Мокрый черт-молотобоец

Еле дух переводил:

«Не успеть мне за тобою!

Слышишь, дед,— не хватит сил!..»

 

Дед кувалду ставил в угол,

С полки доставал кисет:

«Коли так, схожу я к куму.

Что-то долго кума нет.»

 

Тут и бондарь – вот те на! –

С четвертиною вина:

«Это, кум, ты, слышишь, зря!

Доставай-ка стопаря!»

 

За неспешною беседой,

За ядреною махрой

С четвертью покончат деды –

На двоих сухарь сухой.

 

Покалякают неспешно,

Полкисета изведут

И идут домой. Конечно,

На своих ногах идут.

 

А уж солнце на заходе,

С пастбищ скот домой идет...

Но лишь только солнце всходит,

Снова в кузне молот бьет,

 

А в бондарне бьет киянка.

А с чего болеть дедам! —

Четвертная – разве ж пьянка,

Коль ведро им по годам!

 

Бум да бух! – идёт беседа,

Куму кум стучит привет.

Так живут два этих деда —

На двоих сто сорок лет.

29 декабря 1998 г.

 

Неруси

Война 12-го года.

Москвы горящей смрадный дым.

Святая ненависть народа

К «освободителям» своим.

 

Сорвался план Наполеона,

Что орды русских крепостных

Вмиг встанут под его знамёна,

Громя помещиков своих.

 

А вышло – снежные барханы

И непролазные леса –

Везде таятся  партизаны,

Французской армии гроза!

 

Они – войны народной знамя!–

В кафтанах рваных и лаптях,

С дрекольем, вилами, рожнами

Врагу  страшней, чем божий страх!

 

Нет, этикет – не их обуза,

Мораль проста их, как кулак:

«Громи проклятого француза!»–

Раз ты – пришлец, то, значит,– враг!

 

И казнь, привитая с монголов,

 Без зла и милости  к врагам:

Живьём  в могилу, или голых

На погребение снегам.

 

И часто с воинством французским

Шли под раздачу мужиков

Не говорящие по-русски

Из бестолковых барчуков.

 

Воспитанных мусью, нередко

Их принимали за  врага –

Забывших все повадки предков

И соль  родного языка.

 

Одно простое слово «Братцы!»

Могло бы дурней тех спасти…

 

А и теперь, коль  разобраться, –

Родное снова не в чести.

 

Разворовавшие Отчизну,

На Запад дружно подались,

И от уклада русской  жизни

Высокомерно отреклись.

 

Но если вдруг опять  дубина

Войны священной  засвистит,

 Отрёкшимся от пуповины,

Народ иудства  не простит!

 

Их лицемерья, их юродства,

Спесивого зазнайства их!..

От них он, молча, отвернётся,

И не признает за своих!

 

Ох, нерусь русская! Уроков

Ты не привыкла извлекать.

Хотя известно, что уродов

У нас не любят обижать.

 

Но в справедливой драке ярясь,

Меняют русские свой взгляд:

Над чем в дни мира бы смеялись,

В дни испытанья не простят!

 11 июня 2009 г.

 

Иванов род

– Не жалей гармошки новой!

Шире мехи! Шибче бас! –

Нынче свадьбы Ивановых

С Ивановыми у нас!

 

Не запутались бы сваты,

Хоть расклад вполне простой:

Тут сестра идёт за братом,

А там брат за сестрой.

 

Вот смогли! – Да уж смогли же!

– А в кого пойдут сыны?

В Ивановых – тех, что рыжи,

Или – что, как смоль, черны?

 

В пляске цокали подковки:

«Таково-то, таково...»

И смеялись две золовки:

– Разберемся, кто в кого!

 

...Кони мчались на рысях –

Бабы были на сносях, –

 

Две подружки, две золовки,

Молодухи – маков цвет.

С ними в бричке две свекровки,

Да и тем – под сорок лет.

 

По колдобинам-ухабам

Хватит всякой маяты.

И стонали тихо бабы,

И держали животы.

 

У больницы участковой

Встретил фельдшер их седой,

А они:

– Уже готово!

Надо, батя, нам домой!

 

– Ох, девчонки! И не жалко

Мучить ваших пискунов? –

Развернул, а в полушалках –

Иванов да Иванов.

 

Два мальчишки – чёрный с рыжим,

Два упругих пацана.

Барабанил дождь по крыше,

А вокруг была война.

 

В тишине пустой палаты

Мирно спали огольцы,

А в земле сырой – солдаты,

Молодые их отцы!

 

А в земле лежали деды.

А дедам и сорок нет!

И до дня святой Победы

Ждать-пождать так много лет!

 

Сели в бричку наши мамы –

Вшестером, и – полный ход!

– До чего же он упрямый

Ивановский этот род! –

 

Старый фельдшер седоусый

Вслед махнул одной рукой:

– До чего живуч он – русский

Наш народ, коль весь такой!

15 марта 2000 г.

*  *  *

Я помню фото из газеты старой:

Окончен бой, отложен автомат,

И на ступени взятого рейхстага,

Достав кисет, сел покурить солдат.

 

И так привычна поза и знакома,

Хоть нет знакомых черт в его лице,–

Вот точно так же и отец мой дома

Сидел, придя с работы, на крыльце.

 

Клочок газеты между пальцев крупных,

Задумавшись на миг, зажал боец.

Но вот сейчас свернёт он самокрутку

Таким же точно жестом, как отец,

 

Поищет спички, вытрет капли пота –

Устал солдат. Да что там говорить,–

Солдат закончил трудную работу,

И требуется срочно покурить!

 1975 г.

9 мая 2001 года

Вздохнул оркестр «Прощанием славянки»,

Не нарушая скорбной тишины,

И в Парке Славы на старинном танке,

Как воробьи, расселись пацаны.

 

А старики идут тяжёлым маршем,

Звеня печально бронзою наград.

На них глядит с портрета славный маршал,

Как в сорок пятом, много лет назад!

 

Горит победно взор его орлиный.

Но если б в нашу заглянул он даль,

Где грозных победителей Берлина

Загнали проигравшими в Версаль!

 

Нас выперли бесславно отовсюду,

Где ждали как спасителей в войну!

И армию могучую иуды

Разворовали, как и всю страну!

 

Кто б предсказал позорище такое

В те, полные восторга, времена,

Что нищенкой с протянутой рукою

Окажется великая страна?!

 

Уж сколько лет сплошного униженья,

Слепого несопротивленья злу!

Но ведь не враг нанёс нам пораженье,

А те, кто жировал всегда в тылу!

 

Они порядок вводят иностранный

В наш мирный быт, и в армию, и флот.

И мрёт народ от власти окаянной,

Как на войне, – по миллиону в год!

 

А власть всё врет нам нагло: «Потерпите!» –

Ждёт не дождётся эта мразь и гнусь,

Когда умрёт последний победитель,

И вкус победы позабудет Русь!

 12 июня 2001г.

 

* * *

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

Р.  Гамзатов

Над вешними разливами полей

Мы не увидим  их в желанной стае –

Они не превратились в журавлей,

А спят в земле и в ней землёю стали.

 

От той земли святой и скорбный прах

Солдат погибших отделим едва ли.

Их больше нет – ведь даже в журавлях

Их всё равно бы матери узнали!

 

Когда б с небес слетели к ним сыны,

То, взрезав криком тишь родимых улиц,

 Понять бы дали, что они  с войны –

 Пускай в ином обличье – но вернулись!

 

Ах, сказки, сказки! Не было б беды,

 Коль ваши нам советы помогали!

 Но где же нам найти живой воды,

 Чтоб мёртвые опять живыми стали?!

 

За временем не стала боль бледней.

И, может, зря нам правда эта злая? –

Они не превратились в журавлей –

Иначе бы их матери узнали!

 1974 г.

*   *   *

Дым приторный струится от казанов,

От яств и вин ломится достархан,

И в окруженье темников и ханов

Сидит степной Орды Великий хан.

 

Его, как солнце, прославляют гости.

А он, и впрямь, почти к нему взлетел,

Поднявшись над толпою на помосте

Из сложенных рядами русских тел.

 

Не в полон были взяты в битве жаркой,

А как рабы пред ханом лебезя,

У ног его сложив свои подарки,

Явились сами русские князья!

 

О, русичи! Зачем вы покорились?!

Ужель огонь в вас мужества утих,

Коль стали вы надеяться на милость

И милосердье ворогов своих?!

 

Но лучше пасть под конницею вражьей,

Чем от задов ордынцев околеть! –

Нет тем позора в смерти, кто отважно

За Русь в бою неравном принял смерть!

 

Бесславно пав, кого спасли собою?

На это ли Россия вас звала?!.

И бросили собакам после тоя

Раздавленные русские тела!

 

...В истории уроков мы не ищем! –

В любой беде всегда ученики!

А потому на нашем пепелище

Бессовестно пируют чужаки!

 

Они уже хозяева, не гости!

И мы живём, их милости ища!

Они сидят на нас, как на помосте,

И только кости русские трещат!

 5 февраля 2001г.

 

© Verin-Al-An

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz